––– Свидетельства

Анатолий Вершик, студент
«Кто-то нарисовал на доске мелом смеющуюся мордочку»

Жил я тогда с родителями, в Ленинграде на Мойке. О болезни и смерти Сталина я узнал из сообщения по радио. Первой реакцией была тревога, но сразу возник и интерес: что будет дальше. Я в то время был студентом второго курса матмеха ЛГУ, активным комсомольцем, верящим в

––– Свидетельства

Фридрих Логинов, суворовец
«Я морщил брови, напрягал лицо, до боли впивался ногтями в ладони — ничего не выходило»

В марте 1953 года, когда смерть настигла Сталина, я был 15-летним суворовцем — воспитанником Воронежского суворовского военного училища. В роте нас было почти 100 человек, и мы жили своей бурной мальчишеской жизнью — мечтами о будущем, дружбой и товариществом, спортом, хорошими книгами, и, конечно же, мы

––– Свидетельства

Михаил Черейский, дошкольник
«Как бы они не принялись нам мстить за болезнь и смерть товарища Сталина»

В 1953 году наша семья жила в Бобруйске — том самом, пресловутом, — куда папу, военного инженера по радиолокации, отправили служить после окончания военной академии. Мне было тогда шесть с половиной, я уже хорошо читал, всюду совал свой нос и любил слушать взрослые разговоры. Мама занималась

––– Свидетельства

Ирина Высочина, студентка
«На похороны я все равно отправилась: хотела убедиться»

О смерти Сталина я узнала по радио. Я сожгла себе волосы: потому что в этот момент я собиралась идти в университет, делала щипцами завивку и замерла. Я была дома одна, родных не было, они были вынуждены уехать: моему папе аннулировали подмосковную прописку и уволили. Дело в

––– Свидетельства

Инна Литвин, школьница
«Тогда я стала изо всех сил нажимать на больные железки, чтобы вызвать слезы»

В конце февраля 1953 года мне исполнилось 12 лет. Мы жили на Арбате в доме № 51 (том самом, знаменитом, так называемом рыбаковском). Окна нашей большой комнаты выходили на Арбат (наш эркер на третьем этаже — ближайший к Смоленской площади). В отрочестве я много болела и

––– Свидетельства

Григорий Фрид, композитор
«Всю ночь я провел около гроба Прокофьева»

Я никогда не испытывал любви к товарищу Сталину. Я окончил Московскую консерваторию в 1939 году, и тогда уже и знал об арестах и расстрелах. Хотя в моей семье не было репрессированных, но даже в 1930-х ни я, ни мой отец не могли себе многих вещей объяснить.

––– Свидетельства

Галина Белова, студентка
«Казалось, что со смертью Сталина и страна кончится»

По-моему, мы узнали о смерти Сталина из сообщения по радио. Мне кажется, что сообщили не 5-го, а 6-го. На улицах были громкоговорители, конечно, и непрерывно шли сообщения, но я узнала дома. Папа в тот момент оказался в командировке, где-то в Сибири. Мама не работала и сидела

––– Свидетельства

Татьяна Большакова, пятиклассница
«Толпа напирала, слышались крики и вой»

Я родилась 19 ноября 1940 года в Москве. Мы жили на улице 25 Октября, в доме 17. Это бывшая гостиница «Славянский базар», совсем рядом с Красной площадью. Мои родители — отец, Борис Дмитриевич Дацюк, и мать, Серафима Сергеевна Филиппова, — историки. В 1953 году я училась

––– Свидетельства

Владимир Сперантов, студент
«Мне это надоело, пойду-ка я лучше хоронить Прокофьева»

В марте 1953-го я кончал 3-й курс физико-математического факультета МГПИ имени Ленина (так его все называли, потому что был еще МГПИ имени Потемкина), тогда было четырехлетнее обучение. До этого я кончил в 50-м году московскую школу, у меня была золотая медаль, и я мог поступать по

––– Свидетельства

Григорий Шубин, четвероклассник
«На следующий день после похорон, 10 марта, наш класс принимали в пионеры»

Я родился 7 октября 1943 года. Мой отец, Соломон Гиршевич Шубин, был военнослужащим, мать, Цецилия Израилевна Шубина, работала в секретариате Совмина. Мы жили в Москве, на улице Серафимовича — у нас была комната в коммунальной квартире в Доме на набережной. В 1953 году моему младшему брату