Татьяна Николаева, студентка
«Кащей подох!»

Родители мои были известными учеными-медиками. По узкой специальности — фармакологи. Отец мой умер в 1949 году, затравленный доносами, угрозами и проч. Тогда уже была эта волна травли интеллигенции. Он был членом Академии медицинских наук. Мама, Мария Михайловна Николаева, — профессор, доктор медицинских наук, заведовала кафедрой в

Дмитрий Сахаров, студент
«Наш Рапопорт был, конечно, не из тех Рапопортов, но все Рапопорты немножко Рапопорты»

В начале 1953 года я уже закончил последний курс университета, но еще не защитил диплом. Учился на биофаке, на улице Грецена. Неожиданностью смерть Сталина для меня не стала. Уже несколько дней считалось, что он умирает. Все-таки он был пожилой человек. Сводки были туманные. Мне кажется, по

Габриэль Суперфин, третьеклассник
«У меня лопнула резинка на чулке. Приходилось все время поправлять»

1 марта долго не давали передач по радио, и мама предположила, что что-то случилось, потому что музыка была уж слишком трагического регистра. Ахи и охи, правительственное сообщение о болезни такого-то товарища. Числа 6-го под утро я проснулся от всхлипывания моей родной — старшей меня на 10

Лариса Беспалова, студентка
«Куда вы идете, там людей вынимают из толпы без позвоночников!»

Начиная, наверное, с 13 января, когда объявили о «деле врачей», было ощущение бреда, бреда и ужаса. Непонятно было, чем это кончится — может, высылкой, а может, новыми репрессиями. Но что Сталин умрет, тогда в голову не приходило. Только когда объявили о «дыхании Чейн-Стокса», об этом стали

Николай Котрелев, пятиклассник
«Александра Ивановна плакала от ощущения, что меняется история»

Я родился в 1941 году, в феврале, то есть мне было 12 лет, когда Иосиф Виссарионович, Царствие ему Небесное, преставился. В семье были репрессированные — сидел дед. Я помню, как его забирали, но то, что это было НКВД, понял гораздо позже, а по-настоящему я осознал произошедшее

Элла Певзнер, десятиклассница
«Мамочка, а скажи мне, кого я больше люблю — тебя или товарища Сталина?»

Дед по матери был владелец мелкой фабрики по производству горчицы и горчичного хлеба. Дед умер — это было страшным ударом для мамы. Она окончила гимназию в Царицыне с золотой медалью, знала английский и французский, но учиться дальше ей не пришлось — нужно было содержать мою бабушку.

Сергей Ларьков, семиклассник
«Я выбежал в коридор с криками: „Я вам Сталина не отдам!“»

Я родился в Москве в 1939 году. Мои родители приехали в столицу в начале 1930-х. Отца направили на учебу из Пензенской губернии. А мама приехала со своим первым мужем с Украины. Когда родители поженились, они переехали в Алексеевский студенческий городок — отец там получил две комнаты

Светлана Ганнушкина, четвероклассница
«Помню, что включили радио и я потребовала, чтобы мне дали пионерский галстук»

Я ребенком была очень больным. Когда умер Сталин, мне было 11 лет. А когда мне было восемь лет, то есть в середине 1-го класса, я заболела скарлатиной. Скарлатина была очень тяжелой, после нее было осложнение на сердце и восемь ревмокардических атак. Года два с половиной я

Леонид Заславский, дошкольник
«Ради такого случая купи пацану мороженое»

В марте 53-го мне не было и шести лет, но день смерти Сталина я хорошо помню. Помню не как день смерти вождя, а как день смерти моего деда Самуила. Ему было 85 лет, здоровья дед был отменного, и, случись приступ стенокардии сейчас, «грудная жаба» не привела

Элла Венгерова, десятиклассница
«Так не может быть. То есть не должно быть. И значит, я свободна от любви к нему»

Когда умер Сталин, все девочки в классе плакали и переживали, Лидка Ионова, была у нас такая девчонка с огромными глазами и пушистыми косами, вдруг буркнула: «Слава богу, сдох». И я донесла на нее нашей классной, Нине Алексеевне. Та сказала мне, не повышая голоса и не моргнув