Зоя Богданова, дошкольница
«Мы в детском саду сидим в полукруге перед его портретом, сидим и тишина»

В 1953 году мой отец, Владимир Павлович Богданов, работал инженером-строителем в Управлении высотных домов и гостиниц, на строительстве высотного дома на Котельнической набережной. Точнее, на тот момент он уже был построен, он занимался его эксплуатацией. Моя мама, Татьяна Клементьевна Фохт, работала техником-конструктором в строительной конторе, находившейся

Ксения Старосельская, школьница
«Я недоумевала: почему мне ну совсем не хочется плакать?!»

Первый раз открыв сайт проекта 05/03/53, я увидела отклик своей одноклассницы, Аленушки Вальтер, теперь она — Елена Владимировна Пастернак. И сразу замелькали отрывочные, но очень яркие картинки тех дней. К счастью, повторяла моя мама, я тогда болела (у меня был плеврит, я целый месяц пролежала дома).

Евгения Замштейн, студентка
«Я не знала, чем это могло мне грозить, если бы не умер Сталин»

Я училась в Москве, в медицинском институте, когда случилось дело врачей. Почти каждый день нас созывали на собрания, где клеймили позором врачей-предателей, убийц в белых халатах. Среди них были умена ученых, по книгам которых нас учили медицине, — Вовси, Виноградов, Рапопорт. Было страшно, но как бы

Юлия Хижинская, студентка
«Как эти люди могут заниматься повседневными делами, когда с ним такое случилось?!»

Я родилась в 1933 году. В марте 1953 года мне было 19 лет, училась я на втором курсе механико-математического факультета МГУ. Была стандартной советской комсомолкой, воспитанной нашей системой и всей душой воспринявшей идеи коллективизма. Может быть в подсознании и отложились какие-то детские впечатления, которые выплыли много

Лев Рабинович, школьник
«Я всхлипнул, чтобы казалось, будто плачу. А мама мне говорит: „Не надо, не плачь“».

В 53-м году мне было 11 лет, я учился в 4-м классе. Мы жили на Украине в городе Баре Винницкой области. Старшими в семье были моя мама и ее сестра — обе потеряли мужей на войне. Мама смотрела за четырьмя детьми (кроме меня, были мои родные

Владимир Успенский, аспирант
«Я помню, что слово „подох“ меня несколько резануло»

Я тогда был аспирантом первого года Механико-математического факультета Московского университета. О смерти Сталина я узнал из утренних газет и сильных чувств по этому поводу не испытал: все это было ожидаемо, судя по медицинским прогнозам. Когда день или два спустя мой друг и ровесник Михаил Константинович Поливанов

Виталий Поляков, школьник
«Мой друг Шурей сказал, впрочем, довольно беззлобно: „Это вы Сталина отравили?“»

В 1953 году мама, Галина (Гетта) Исааковна, работала реквизитором на «Мосфильме», папа, Абрам Соломонович Поляков, — мастером на ЗИЛе. Моего дядю, Михаила Григорьевича Шульмана, посадили где-то в конце 1940-х — начале 1950-х в разгар антисемитской кампании. Он был директором школы в Евпатории, решил организовать художественную самодеятельность,

Екатерина Старикова, редактор
«Толпа была странно тихая, ни одного звука, ни одного слова не доносилось оттуда»

Я не помню, с какого числа началось ощущение, что в Москве или в стране что-то происходит особенное. Три дня перед смертью Сталина были для меня очень памятны по совершенно личным причинам, но все эти личные обстоятельства сопровождались прекрасной музыкой по радио, которая звучала вместо обычной радиоболтовни.

Валентина Гусева, школьница
«Была какая-то растерянность, потому что со Сталиным было связано снижение цен»

Я, как родилась, так и жила тогда на Комсомольской площади, у трех вокзалов. Всем известное и, прямо скажем, разбойное место. Сейчас там все снесли. Папа работал на заводе СВАРЗ, а мама — сначала швеей, а потом проводником. К счастью в нашей семье никто не репрессирован, даже

Зиновий Элентух, инженер
«Запомни, хуже уже быть не может, будет только лучше»

О смерти Сталина я узнал на работе. Я работал в КБ, почтовый ящик № 31, я специалист по радиолокации. В 1952 году я окончил МВТУ им. Баумана с красным дипломом, у меня ни одной четверки не было. Нас распределяли — и меня послали в город Белово,