––– Свидетельства

Александр Дорошевич, школьник
«Среди интеллигенции ходила мифологема, что Сталин — единственный, кто удерживает разгул кошмара»

На самом деле, может, он вообще еще 1-го числа откинул копыта. Объявили о болезни 4 марта, поскольку это мой день рождения, помню очень хорошо. Я к этому серьезно относился и был огорчен из-за того, что день рождения пришлось отменить. Я тогда был юный сталинист, как любой

––– Свидетельства

Елена Пастернак, школьница
«Я спросила маму: „Как же так, все огорчены и встревожены, а ты не любишь Сталина?“»

Я родилась 7 ноября 1936 года. Мои родители работали в театре Образцова. Мама была заведующей литературной частью, а папа — актером. Жили мы тогда на Остоженке, в доме 41, а после ареста моего деда, Густава Густавовича Шпета, переехали в Брюсовский переулок, чтобы занять его кабинет. Иначе

––– Комментарии

Максим Трудолюбов. В обход идут люди и тем живы

Когда я, школьником, осознал, что происходило с Россией в сталинские годы, то сразу замечтал о том, чтобы перенестись в то время и остановить безумца. Начать движение сопротивления, достучаться до людей и все им объяснить, чтобы никогда не было этого трагического позора с давкой на похоронах тирана.

––– Свидетельства

Лидия Либединская, школьница
«Мама плакала, наверное, потому что было неизвестно, что будет дальше»

Мой папа был советский писатель, довольно известный в то время. Помню, мы собирались в школу, и тут же сидела моя маленькая сестричка. Он на нее так посмотрел и сказал: «Маленькая и не понимаешь, что произошло». Папа был сдержанный, но грустный. Потом я пошла в школу, зашла

––– Свидетельства

Анастасия Баранович-Поливанова, студентка
«Соседи растерянно спрашивали: „Кто ж у нас теперь будет? Может, Левитан?“»

Я тогда училась в испанской группе романо-германского отделения филфака МГУ. И несколько дней перед 5 марта мы с нашим испанцем-преподавателем на каждом занятии переводили бюллетень о здоровье Сталина, который печатался во всех газетах. Весь, включая температуру и количество белка в моче, переводили прямо с ходу с

––– Свидетельства

Мария Рольникайте, театральный работник
«Он накрылся с головой одеялом и шепотом отвечает: „Ты мне ничего не говорил, я ничего не слышал“»

О сталинских репрессиях я, безусловно, знала — у меня дядя был депортирован. Брата моего отца с женой и двумя маленькими детьми в 40-м году выслали в Сибирь. Мне тогда было тринадцать лет. Помню, как отцу позвонили по телефону, и незнакомый мужской голос сказал, что в Новой

––– Свидетельства

Наталья Камышникова, школьница
«Тот факт, что у Сталина могут быть физиологические функции, произвел на меня какое-то освобождающее действие»

В марте 1953 года мне было девять лет. Родители мои относились ко всему происходящему с одесским скепсисом, но в доме о политике прямо не говорили. Увольнения с работы, невозможность попасть в институт, постоянные компании борьбы с каким-нибудь вражеским проявлением и отчеты о них в газетах упоминались,

––– Свидетельства

Елена Закс, студентка
«Я боялась, что власть перестанет соблюдать даже внешние приличия»

Мне кажется, что о смерти Сталина я узнала из-за траурной музыки, которую передавали по радио. Кроме того, несколько дней передавали сводки о болезни, и по этим сообщениям было понятно, что дело его плохо, и мы ждали извещения о смерти со дня на день. Когда Сталин умер,

––– Комментарии

Андрей Бабицкий. Долгий Пурим

Он умер как жил, даже в могилу с собой утащив ни в чем не повинных людей и оставив после себя еще одну отвратительную ложь. Но главное, что он по себе оставил, это ощущение полной беспомощности сотен миллионов людей. Даже не столько страх, сколько растерянность и полную

––– Свидетельства

Инна Биргер, учительница
«Весь класс плакал, и я с ними вместе»

Я тогда работала в женской школе учителем истории в старших классах. Вошла в класс, все встали, как обычно встают, когда учитель входит, и я сказала: «Вот такое общее горе, вот такое несчастье». Они уже знали. Весь класс плакал, и я с ними вместе. Как преподаватель истории